Изнасилованная девушка, которая без всякой видимой причины ("мне кажется, вам тоже было больно" - брр) вдруг воспылала доверием к Хаусу и соглашалась говорить только с ним, даже пошла на крайние меры. Все время рыдала и кричала: "Меня изнасиловали!". А между делом так невзначай раскрутила Хауса на доселе не виданную откровенность. Я не Станиславский, но все-таки. Нельзя ж так нарочито.