По притихшим трибунам стадиона осенний ветер гоняет целлофанновые пакеты,пластиковые бутылки и прочий сор.В опустевший VIP-ложе холодный Борей треплет и пытается сорвать с шеи губернатора Матвиенко бело-голубой шарф.Губернаторша сидит,подперев правую щеку,и задумчиво глядя в серое,темнеющее подмосковное небо,что-то мурлычет себе под нос тихонько.
Затем она неспешно поворачивается к сидящему рядом седому мужчине и роняет:
- Ну,что,Борис Вячеславович,обосрамшись?Что скажет Он-простой болельщик?
Тот втягивает голову в плечи.
"Боже мой,боже мой,-думает он,-как же это...ЧТо ж делать то?!"
Чувство отчаяния охватывает его и он закрывает лицо руками.
Женщина неторопливо поднимается и медленно стаскивает с себя шарф,полное лицо ее подобно лицу Ангела Смерти Азраила,глаза которого отстоят друг от друга на семьдесят тысяч фарсангов.
- Поднимайтесь,вы...тряпка,-кривит она губы,-может быть еще успеем в Лужники на чествование...Чемпионов...
Последнее слово срывается морозным облачком, и поднявшись вверх,подхватывается стремительным порывом и несется над подмосковными сумерками безжалостным Бореем в одному ему известном направлении.
"-...Чемпионов...",-шепчет умирающая трава футбольного поля.
"-...Чемпионов!..",-хохочет северный ветер и хохот этот летит над голыми лесами все выше и выше,к холодным звездам.
Зима идет.